КПТ при тревоге, депрессии, ОКР, БАР и кПТСР — и когда диагноза нет
Работаю с установленными диагнозами и без них. Вместе разбираемся, что поддерживает трудности, выстраиваем план и отслеживаем изменения в повседневной жизни.
Работаю в связке с врачами — с вашими или с моими проверенными психиатрами, неврологами и эндокринологом.
Как проходит работа
Это разделение для навигации, а не противопоставление: такие трудности бывают и при диагнозе.
Не нужно дожидаться диагноза или достаточно серьёзного состояния, чтобы обращаться в терапию. Если вам плохо, запутанно или непонятно — этого уже достаточно, чтобы начать.
Это не диагнозы, а жизненный опыт и особенности, которые меняют то, как строится терапия.
Помогаю разобраться, что означает диагноз, зачем назначено лечение и как с этим жить. Работаю в связке с психиатром — вашим или одним из моих проверенных.
Работаю с последствиями: стыдом и самообвинением, избеганием, трудностями в близости и в отношениях с телом. Темп и границы определяете вы. У меня есть специальная подготовка по работе с этим опытом.
Аффирмативный подход: идентичность и ориентация — не то, что нужно исправлять. Работаю с вопросами идентичности, камин-аута, гендерной дисфории, отношений с близкими.
Адаптирую КПТ: прямые формулировки, визуальные опоры на доске, учёт сенсорных особенностей. Задача — не сделать человека нейротипичным, а снизить то, что мешает жить.
КПТ, адаптированная под СДВГ: протокол Сафрена, для молодых взрослых — модель Соланто. Планирование, организация, прокрастинация и самокритика, которая годами копится вокруг этого. Медикаментозное лечение — с психиатром.
Адаптация, потеря привычных опор, одиночество, изменения в отношениях и самоощущении. Я сама эмигрантка и знаю этот опыт изнутри.
Работаю с подростком напрямую, родителей подключаю по договорённости и с согласия подростка.
Открытые отношения, полиамория, практики по согласию между взрослыми. Для меня это равноправные способы строить жизнь и близость, а запрос определяете вы.
Когда роли, которые предписывает общество, становятся источником стыда, перегрузки или обесценивания. Будь то ожидание быть сильным и не жаловаться, тянуть заботу обо всех или соответствовать чужим представлениям о том, каким должен быть человек твоего гендера.
Я сама не вижу зрительных образов, поэтому работаю без техник визуализации и знаю, как обходиться без них.
Когнитивно-поведенческая терапия исходит из простой идеи: на то, как мы себя чувствуем, влияет не только сама ситуация, но и то, как мы её понимаем и что после этого делаем. Мысли, эмоции, ощущения в теле и поведение связаны между собой. Меняя одно звено, можно изменить всю цепочку.
Концептуализация — это карта: как ваш опыт, убеждения и привычные способы справляться связаны с тем, что происходит сейчас. Я работаю в классической когнитивно-поведенческой терапии и строю эту карту по модели Оксфордского центра когнитивной терапии.
Классическая схема Аарона и Джудит Бек отвечает на вопрос, как сложились убеждения и как они проявляются в конкретной ситуации: ранний опыт → глубинные убеждения → правила и стратегии → ситуация → автоматическая мысль → эмоция и действие. На действии схема заканчивается.
Оксфордская модель выросла из неё же, но идёт на шаг дальше и смотрит, что происходит после реакции:
Это не спор с Беком: оксфордский подход построен на его когнитивной модели и развивает её.
Карту мы составляем вместе, дополняем опорами — тем, что у вас уже работает, — и проверяем как рабочую гипотезу, уточняя по ходу терапии.
Из концептуализации вытекают цели, выбор вмешательств, повестка встреч и задания.
Моя работа не ограничивается обсуждением событий недели и заполнением дневника мыслей. У каждой встречи есть согласованная повестка и цель. Мы выбираем конкретную задачу, работаем с ней, подводим итоги и договариваемся о практике между сессиями.
Использую специализированные протоколы, поведенческие эксперименты, экспозицию, поведенческую активацию и работу с автоматическими мыслями, правилами и глубинными убеждениями.
Вы понимаете, зачем мы делаем упражнение, какую гипотезу проверяем и как это связано с вашими целями. Регулярно обсуждаем динамику и при необходимости корректируем план.
То, что поддерживает проблему сегодня, обычно не совпадает с тем, откуда она взялась. Тревогу, навязчивости, упадок сохраняют замкнутые круги: человек делает то, что приносит облегчение прямо сейчас — проверяет, избегает, откладывает, — и именно это не даёт трудности закончиться. Ранний опыт объясняет, почему круг возник. Основная работа идёт с самим кругом: находим, где его можно разорвать, и проверяем это на практике.
В работе мы используем общую интерактивную доску. На ней постепенно собирается индивидуальная концептуализация: как связаны ваш опыт, убеждения, реакции и способы справляться с трудностями.
Мы выносим повторяющиеся процессы на схему: что запускает тревогу, стыд или самокритику; что вы думаете и делаете; что приносит облегчение сейчас, но поддерживает проблему в дальнейшем.
Вы участвуете в создании этой модели, дополняете её, можете не согласиться с моей гипотезой и обсудить её. По мере работы мы проверяем предположения и меняем схему, если появляются новые данные.
На доске остаются цели, рабочие материалы, поведенческие эксперименты, задания и результаты. Между встречами можно возвращаться к разобранному. После завершения работы это пространство остаётся у вас.
Все примеры вымышлены и показывают только структуру работы.
Как из схемы выбирается эксперимент. В цикле видно, что сохраняет убеждение: многократные проверки не дают узнать, что было бы без них. Поэтому эксперимент убирает именно это поведение — одно, а не все сразу — и проверяет конкретный прогноз в реальной ситуации. Результат возвращается на доску и уточняет схему.
Все доски — вымышленные примеры, составленные для сайта. Это не истории моих клиентов, любые совпадения случайны.
Структура помогает сохранять направление работы, но не превращает встречу в жёсткий сценарий. Если состояние или обстоятельства изменились, мы пересматриваем повестку.
Домашняя практика — часть терапии, а не экзамен. Задания подбираем под ваши возможности. Если выполнить их не получилось, разбираемся в причинах и адаптируем следующий шаг.
Когда терапия и лечение идут в одну сторону, результат лучше, поэтому связку с врачами я считаю одной из основ своей работы. Если у вас уже есть психиатр или другой врач, которому вы доверяете, — с вашего согласия работаю в связке с ним. Если врача нет, могу направить к своим: у меня есть проверенные психиатры, неврологи и эндокринолог, с которыми я давно работаю. В обоих случаях вам не приходится объяснять всё дважды и искать специалиста наугад.
С травмой я работаю по протоколам КПТ. Если в конкретном случае протокола недостаточно или он не подходит, подключаю коллегу, которому доверяю, — специалиста по десенсибилизации и переработке движением глаз (Eye Movement Desensitization and Reprocessing, EMDR).
Я могу принять вас и до визита к врачу: если по ходу работы станет понятно, что нужна консультация психиатра или невролога, скажу об этом и подскажу, к кому идти.
Меня зовут Юлия Розилехт. Я — клинически ориентированный психолог, КПТ-терапевт, член Ассоциации когнитивно-поведенческой психотерапии (АКПП) и Общероссийской Профессиональной Психотерапевтической Лиги (ОППЛ) и автор канала о когнитивно-поведенческой терапии «Пазл сложился».
Продолжаю обучение в магистратуре Института психотерапии и клинической психологии по программе «Когнитивно-поведенческая терапия: общий и клинический подходы».
Моя оптика — доказательная и клиническая. Я ориентируюсь на современные международные классификации, в том числе МКБ-11, и меня не пугают диагнозы: они помогают точнее понимать, с чем мы имеем дело, а не навешивать ярлыки.
Я не работаю через эзотерику, псевдонауки и прочие моменты, которые создают иллюзию глубины, но не приводят к реальным изменениям, которые можно пощупать и измерить.
Мне близка философия стоицизма. Я исхожу из того, что жизнь может быть сложной, несправедливой и небезопасной — и при этом с ней всё равно можно научиться обходиться так, чтобы не разрушаться изнутри. В терапии меня интересует не утешение, а понимание механизмов и появление устойчивости и опоры внутри самого человека.
Еженедельно я прохожу личную супервизию в КПТ-подходе, посещаю групповые интервизии, а также уже более 8 лет нахожусь в непрерывной личной терапии, чтобы поддерживать качество своей работы на должном уровне.
Протокол — это проверенная последовательность шагов для конкретного состояния. Ниже — несколько примеров: что за модель и что она даёт на практике.
Постепенно возвращаем действия, которые дают опору, и проверяем мысли, которые поддерживают упадок.
Учимся иначе понимать телесные ощущения и перестаём избегать мест и ситуаций, связанных с паникой.
Разбираемся, что поддерживает беспокойство, и учимся выдерживать неопределённость без бесконечного прокручивания.
Постепенно отказываемся от ритуалов и проверок и переоцениваем чувство ответственности за навязчивые мысли.
Перерабатываем выводы, которые травма оставила о себе, других и мире, и возвращаем то, что пришлось избегать. Если в конкретном случае протокола КПТ недостаточно или он не подходит, подключаю своего EMDR-специалиста.
Мониторинг настроения, ранние признаки эпизодов, режим, план профилактики — в связке с психиатром.
Снижаем фокус на себе и защитное поведение, проверяем страхи оценки в реальных ситуациях.
Сокращаем проверки тела и поиск подтверждений, учимся жить с телесной неопределённостью.
Работаем с фокусом на внешности, зеркальными ритуалами и избеганием.
Учимся замечать позыв до тика и выполнять конкурирующую реакцию, меняем то, что в среде усиливает тики.
Отслеживаем, когда и как запускается действие, и заменяем его на несовместимое.
Системы планирования и организации, работа с откладыванием и самокритикой.
Восстанавливаем связь постели со сном, выстраиваем режим, работаем с тревогой о сне.
Выстраиваем регулярное питание, разрываем цикл ограничения и срыва, расширяем рацион.
Разбираем правила, по которым человек себя оценивает, и проверяем, что будет, если их ослабить.
Работаем с тягой, ситуациями риска и профилактикой срывов, укрепляем мотивацию к изменениям.
Навыки, чтобы пережить пик эмоций, и заранее составленный план на случай, когда становится очень тяжело.
Протокол — основа, а не сценарий: в каждом случае его адаптирует концептуализация. Когда трудностей несколько, как при кПТСР или расстройствах личности, план собирается из нескольких протоколов.
Можно начать с короткой онлайн-встречи. Вы расскажете, с чем хотите обратиться, а я объясню, как работаю, покажу учебный пример рабочей доски и отвечу на вопросы о формате.
Предварительно обсудим, подходит ли мой формат вашему запросу. Это знакомство, а не полноценная консультация или диагностика. Оно не обязывает продолжать работу — и не обязательно: можно сразу записаться на консультацию.
1 000 ₽. Сумма засчитывается в первую сессию, если решите продолжить.
Зависит от запроса. Работа по протоколу с одной трудностью обычно занимает от 8 до 20 встреч. При комплексном ПТСР, расстройствах личности или нескольких запросах сразу — дольше. Ориентир по срокам обсуждаем после первых встреч, когда появляется концептуализация.
Обычно раз в неделю. Когда основная работа сделана, встречи становятся реже — раз в две недели или раз в месяц, чтобы закрепить результат.
50–60 минут, онлайн в Zoom или на другой платформе по договорённости.
Я работаю онлайн с русскоязычными клиентами по всему миру. Время подбираем с учётом вашего часового пояса.
Оплата в рублях, евро или долларах. Способ оплаты обсуждаем при записи.
Отменить или перенести встречу можно не позже чем за 24 часа. Правило работает в обе стороны: если перенести встречу понадобится мне, я тоже предупрежу минимум за сутки.
Да. Всё, что вы рассказываете, остаётся между нами. Информацией с врачом или другим специалистом я обмениваюсь только с вашего согласия. Исключение — ситуации прямой угрозы жизни.
Нет. Если вам плохо, запутанно или непонятно — этого достаточно, чтобы начать. Если по ходу работы станет понятно, что нужна консультация врача, я скажу об этом и подскажу, к кому обратиться.
Иногда оба. Психиатр отвечает за диагностику и медикаментозное лечение, психолог — за работу с мыслями, поведением и навыками. Подробнее — в разделе о работе в связке с врачами.
Напишите в Telegram или оставьте заявку в форме — я отвечу в ближайшее время.